За Юрием Чечуном, свежеиспеченным победителем Московский марафон образца 2020 года, наблюдаю давно. Видел его успешные финиши на многих пробегах. Неоднократно брал интервью. Удивлялся, как он мог на фоне той или иной напасти, валившиеся на его голову в преддверии важных стартов довольно часто, мобилизоваться, отработать по полной и подняться на пьедестал.
Иногда я любопытствовал — куда, мол, призовые вознаграждения от многочисленных побед тратишь? Юра не без удовольствия сообщал, что с пополнением в семье поменял однокомнатную квартиру на двушку. Потом, когда семья увеличилась еще на одного человечка, продал двушку доплатил призовыми и купил трешку. Но однажды, после победы на очередном марафоне, на вопрос, на что на сей раз потратит гонорар, Юра, сдерживая себя, чтобы не пустить скупую мужскую слезу, доверительно сообщил, что теперь все свои вновь заработанные деньги и имевшиеся небольшие накопления расходует на дорогостоящее лечение мамы — на нее нежданно-негаданно свалилась страшная болезнь. При всем сыновьем старании и заботе, маму спасти не удалось. С тех пор о призовых я Юру не спрашиваю.

 

В тот же день после марафона выйти на связь с Чечуном не получилось. Но в понедельник под вечер он сам перезвонил, обнаружив мои неотвеченные вызовы на своем смартфоне. И мы неспешно поговорили.
— Юра, у тебя в беговой карьере были победы, пожалуй, на всех знаковых марафонах страны кроме Московского.
— Это действительно так. Мне удавалось финишировать первым на «Белых ночах» в Санкт-Петербурге, на «Европа-Азия» в Екатеринбурге, на Пермском, Казанском, Томском марафонах… На некоторых из них случалось отличиться даже не один раз. В общей сложности на счету 15 побед. И вот теперь этот список пополнился Московским марафоном.
— Но ты, насколько помню, не первый раз бежал в столице?
— Совершенно верно. Четыре года назад закончил дистанцию третьим с результатом 2:15.07. Годом позже, приехав в Москву, простыл. Все отговаривали бежать. Но я никого не послушал и вышел на старт с температурой. До финиша едва добрался: пятое место и 2:23.41 в протоколе. Конечно, не стоило так поступать. Но понял это только на трассе.
— Вернемся к только что завершившемуся марафону. Те, кто следит за твоими выступлениями, хорошо знают, что ты буквально две недели назад выступал в Пермском марафоне, победил и показал приличное время — 2:16.52. Как ты умудрился восстановиться в столь короткое время, да еще и пробежать на 45 секунд быстрее?
— Здесь надо признаться, что пермская трасса не высосала из меня все силы. На следующий день после марафона я чувствовал себя относительно свежим. Тогда и решил поехать в Москву. В первую из двух остававшихся до старта недель выполнил объемную нагрузку, набегав порядка 150 км с одной жесткой работой. А вот в следующие семь дней позволил себе максимально отдохнуть. В итоге записал в спортивный дневник всего 53 суммарных километра.
— Как для тебя раскручивался Московский марафон? Чувствовал легкость в ногах, в теле? Или наоборот?
— На разминке по ощущениям было все нормально. Но на первых километрах марафона заметил, что мне тяжело дышится, не могу вдохнуть полной грудью, и как следствие — не хватает воздуха. Немного заволновался: что же не так? Что же со мной будет дальше, если я уже сейчас испытываю проблемы? Такое дискомфортное состояние продолжалось километров десять, а то и больше. Облегчение почувствовал только после первого питательного пункта, который в этом году был обустроен довольно далеко, на отметке 12,6 км.
— У тебя было индивидуальное питание?
— Конечно. На трассе предполагалось шесть питательных пунктов, и для каждого я приготовил по бутылочке, предварительно, как и положено, передав их организаторам.
— Если не секрет, что в них было? Какие-то изотоники, энергетики, гели?
— Ничего подобного я не использовал. Бежал, как всегда, на обычном морсе, разведенном на собственноручно приготовленном ягодном сиропе.
— Ты как легендарный олимпийский чемпион Петр Григорьевич Болотников, который всегда возил с собой на сборы и соревнования трехлитровую банку варенья из черной смородины, чтобы разводить на нем себе напиток.
— Пожалуй, так и у меня. Только вот в сорте ягод мы с ним не совпадаем — черную смородину мой организм почему-то не воспринимает. Сразу возникают проблемы с печенью. Но другие ягоды идут на ура.
— Юра, до тебя, наверное, тоже доходили слухи, что главными фаворитами на марафоне многие называли Искандера Ядгарова, Артема Алексеева… Про Чечуна вообще молчок. Тебя это задевало?
— Да я об этом даже не знал. Кто на кого делает ставки, никогда не интересуюсь. Я даже не владел достаточной информацией, кто выйдет на старт. Правда, недели за три до марафона слышал, что заявлены Степан Киселев, Федор Шутов, Артем Алексеев.
— А что за натянутые отношения у тебя с Ядгаровым, какая черная кошка пробежала между вами? По крайней мере об этом заикнулись комментаторы марафона во время прямой трансляции?
— Какая черная кошка? Я вообще на этом марафоне видел его всего третий раз в жизни: первый раз два года назад в Перми, второй — на чемпионате страны в Казани в прошлом году, где он проиграл мне более минуты, и третий — только что.
Здесь в Москве все приглашенные элитные спортсмены жили в официальном отеле марафона. Мне там место не предоставили. Занимался размещением самостоятельно. Причина? Я не выполнил одно из требований организаторов, которое предписывает неучастие в каких-либо других марафонах в последние два месяца перед московским стартом. Поэтому я перед забегом никого не видел, ни с кем не общался. В первом ряду у линии старта мне тоже места не нашлось. Туда пригласили Ядгарова, Алексеева, Трофимову, Сергееву…
— Тем не менее между вами произошла какая-то короткая перепалка, когда в лидерах вы остались бежать вдвоем.
— Факт, на мой взгляд, необоснованно раздут. И происходит это, на мой взгляд, не без участия самого Ядгарова. Он вещает, что вел меня все 42 километра, а я тем временем толкал его локтями, пинал и еще бог знает что. Во-первых, 29 километров лидировал у нас Андрей Лейман, выступавший в роли пейсмейкера. Во-вторых, никаких умышленных толчков вообще не было. Когда мы остались вдвоем, случались неумышленные мимолетные касания локтями, как это нередко бывает на трассе марафона, и все. Те, кто смотрел прямую трансляцию по интернету, сами могли убедиться в этом. Я пробежал достаточно много марафонов, но никто и никогда не предъявлял мне подобных претензий.
И вот при одном из таких касаний между нами действительно произошла короткая словестная перепалка. Вначале он бросил в мой адрес отнюдь не дружественную фразу в требовательном тоне. Признаюсь, я ответил тем же. Потом мы обменялись еще парой-тройкой нелицеприятных слов. Вполне обычное дело между мужчинами. На этом все и закончилось. Тему закрыли. Дальше бежали молча.
Мне потом рассказывали, что Искандер перед стартом налево и направо раздавал векселя, мол, коль Степан Киселев Московский марафон не побежит, то других соперников у него здесь нет. Уже видел себя победителем до начала забега. На самом деле он ничего не сделал и даже не пытался сделать, чтобы выиграть у меня. Когда мы остались вдвоем, Инскандер действительно бежал на полкорпуса впереди. Но при этом держал спокойный темп и не предпринимал никаких усилий, чтобы взвинтить его и попытаться уйти в отрыв. Конечно, меня это устраивало. Я же отчетливо понимал, что прошло всего две недели после предыдущего моего марафона. И далеко не самого медленного. Да, я иногда пробегал за сезон несколько марафонов, причем с небольшими промежутками между ними. Но такого, чтобы от старта и до старта было всего две недели, в моей практике еще не случалось. В конце концов есть такое понятие, как тактика бега. Все, с кем мне доводилось бегать, хорошо знают, что я использую разные, в зависимости от ситуации.
Был у меня случай на марафоне в Санкт-Петербурге, где главным соперником значился олимпиец Алексей Реунков с личным рекордом лучше 2:10. Спортсмена этого я очень уважаю. Лёша тогда сказал, что будет бежать только на выигрыш. Значит, скорее всего, пристроится за спиной, подумал я. Как быть? И я решил с самого начала задать высокий темп. Закусив удела помчался со скоростью 3.02-3.03 на километр. Лёша не рискнул принять вызов. Возможно, посчитал, что скоро я сам сломаюсь. Естественно, спустя какое-то время я снизил скорость, когда его отставание стало для меня уже не опасным. Получилось, что весь марафон пробежал в одиночестве. Тоже тактика. Но Ядгарову, похоже, на нее просто не хватило духа.
Борис Прокопьев