Вадим Иванов www.sport-express.ru

Ренат Хамидулин, генеральный менеджер команды «Газпром-Русвело» – единственной, выступающей на «Джиро д’Италия» под российским флагом, – о своих подопечных и проблемах нашего велоспорта.

Наш разговор с Хамидулиным состоялся вскоре после того, как он вернулся с тренировки. Не команды! Своей.

– Ни с того ни с сего увлекся бегом, – объяснил генменеджер. – Теперь для меня это как внутренняя релаксация. Не побегаю – чувствую себя плохо.

– И в соревнованиях участвуете?

– В апреле пробежал Миланский марафон.

– Серьезно?

– Там забавная история произошла. Его проводит та же организация, что и «Джиро». В шутку попросил у них стартовый номер поближе к началу. Сказали: «Ладно, не волнуйся». Думал, не с самого конца побегу – и то хорошо. А увидел номер – обомлел. Это был даже не первый сектор, а «топ-раннерс»! Стартовал на своем дебютном марафоне с первого ряда вместе с кенийцами.

– Рискну предположить, не удержались.

– Но результат для первого раза показал неплохой – 3 часа 16 минут. Теперь готовлюсь к Венецианскому марафону. И там уже нужно бежать на результат. Хочу получить допуск на «мэйджоры», для этого нужно показывать 2 часа 50 минут.

ЕСЛИ БЫ НЕ «ГАЗПРОМ-РУСВЕЛО», ВЕЛОШОССЕ В РОССИИ ЗАГНУЛОСЬ БЫ

– От увлечения перейдем к работе. Правильно понимаю, что задача «Газпром-Русвело» не только раскрутка самой команды, но и популяризация и развитие велоспорта в России?

– В общем, да. Мы должны продемонстрировать родителям, что в велоспорте для их детей есть перспектива.

– Какая же?

– Во-первых, велоспорт – один из самых популярных видов спорта в Европе. Из этого вытекает второе – здесь можно зарабатывать хорошие деньги. Плюс сама дисциплина – очень красивая. И если мы посредством выступления нашей команды подтолкнем кого-то отдавать детей не в футбол и теннис, а в велосекцию, — значит, мы проделали хорошую работу.

– «Газпром-Русвело» – абсолютно мононациональная команда. Это как-то связано с желанием показать, что для юных российских велосипедистов есть перспективы?

– В какой-то степени. В велоспорте сегодня 40 профессиональных команд. Однако мононациональных лишь три: в Бельгии, Голландии и России. Для первых двух стран такое положение дел — закономерность, а для нас – удивительная штука.

– Я и хотел сказать, что, учитывая уровень популярности и развития велоспорта в России, создание команды по такому принципу кажется несколько искусственным. Ведь можно же изыскать средства, чтобы привлечь в команду одного сильного иностранца?

– Можно все. Но на сегодняшний день мы живем идеей российской команды, и она целиком и полностью поддерживается нашим спонсором. Да, в этом есть сложности, мы ограничены в кадрах, однако от выбранной линии не отступаем.

– Исходя из этого, можно предположить, что у вас тесные отношения с Федерацией велосипедного спорта России (ФВСР). Ведь во многом именно ваша команда приносит стране квоты для участия в чемпионатах мира и Олимпийских играх.

– На самом деле, мы идем разными путями. Федерация к нам никакого отношения не имеет. Задачи ФВСР – это как раз популяризация велоспорта в России, его развитие, в том числе и массовое. А профессиональная команда по уставу подотчетна только Международному союзу велосипедистов (UCI).

– Но это в обычном варианте, а в нашем примере все-таки есть нюансы.

– Просто через тесные связи с федерацией едва ли получится добиться тех целей, которые мы перед собой ставим. Да, во главе ФВСР сейчас Вячеслав Екимов – большой профессионал, который знает про велоспорт все. Просто видение и направления у нас разные. И у них есть немало своих забот – детские школы, календарь, соревнования на территории России. Есть, конечно, и общие задачи, например популяризация, но мы решаем их по-разному.

– Ответьте без лишней скромности – если бы не «Газпром-Русвело», велошоссе в России совсем бы загнулось?

– Да. Вот простой пример – переформатирование «Катюши». В прошлом году в ней было 14 россиян, а после того, как команда стала швейцарской, осталось пять. И куда все делись? Только Сергей Чернецкий пристроился в «Астану», которая всегда охотно берет своих, а мы для них, считаю, все-таки свои. Еще Юрий Трофимов ушел в испанскую команду, но он так за нее ни разу не выступил. Все! А остальные? Вот и получается, что, если бы не «Газпром-Русвело», все они остались бы не у дел.

МОЛОДЕЖНУЮ КОМАНДУ СОЗДАЛИ, НА ЖЕНСКУЮ ФИНАНСИРОВАНИЯ НЕ ХВАТАЕТ

– Лидеры «Газпром-Русвело» – Сергей Фирсанов, Павел Брутт, Сергей Лагутин. Им 34, 35 и 36 лет соответственно. Вы думаете о том, где и как можно воспитать молодых гонщиков, которые через пару лет могли бы прийти им на смену?

– Правильное наблюдение. Названные вами спортсмены выступали здорово и, уверен, еще выиграют свое. Но мы понимаем, что их карьеры не так далеки от завершения. Средний максимальный возраст в велоспорте – 37 лет. Редко кто ездит дольше.

В этом году мы создали клубную команду. Она не континентальная, просто спортивная для «андеров». Называется «Газпром-Русвело U-23». Там сегодня 10 человек из разных регионов страны. Создали им нормальные условия, они все вместе живут и тренируются в Италии, рядом с основной командой. Все по-жесткому. Ни о каких зарплатах речи не идет. Для них этот период – не для зарабатывания денег, а для того, чтобы сделать шаг в профессиональный велоспорт. С ними работает российский специалист Михаил Дроздов. Почти все успехи женского велоспорта нашей страны связаны с его именем. В частности, его супруга Валентина Полханова – единственная россиянка, выигрывавшая женский «Тур де Франс». Так что, надеюсь, по одному-два человека из этого клуба мы ежегодно будем вытягивать в профессиональную команду.

При этом нужно понимать, что даже суперталантливому гонщику в профессиональном велоспорте нужно два-три года на адаптацию. Это касается даже чемпионов мира по «андерам». Чудес в нашем деле не бывает.

– Кстати, о прекрасной половине. «Газпром-Русвело» позиционируется как команда национального значения. Почему в таком случае нет женской профессиональной команды? Та же Ольга Забелинская не раз говорила, что готова взять под свое крыло всех наших девчонок.

– Этот вопрос напрямую связан с финансированием. Содержание женской команды требует затрат. Если у мужиков, например, организаторы могут много чего компенсировать – переезды, проживание, – то у женщин в этом плане все гораздо сложнее. Это странно, но условия у них более спартанские, поэтому на содержание команды нужны немалые деньги. На сегодняшний день у нас возможности выделить такую сумму из бюджета – нет.

НАЛИЧИЕ ОГРОМНЫХ ДЕНЕГ НЕ ГАРАНТИРУЕТ УСПЕХА

– Олег Тиньков как-то высказался в том ключе, что если «Газпром» будет 3% денег, выделяемых на «Зенит», вкладывать в велоспорт, то у нас будет одна из ведущих команд Мирового тура. Согласны?

– Не знаю, сколько выделяется на «Зенит». Но могу сказать, что наличие огромных денег не гарантирует успеха. Ведь получится так, что мы строим что-то невероятное наверху, а про низ забываем. А опираться и брать подпитку нужно именно снизу, а не со стороны. Иначе все развалится. Мало водрузить купол, нужно еще построить сам собор.
И делать сейчас грандиозный проект, при том что ситуация в российском спорте не позволяет рассчитывать на постоянное пополнение молодыми гонщиками, наверное, неправильно. Нужно развиваться симметрично. Деньги решают вопросы, но только в том случае, если они направлены в правильное русло.

– «Газпром-Русвело» можно сравнить с футбольным «Монако» – амбициозной командой, способной решать многие задачи, но направленной на бизнес? Вот, например, если игрока монегасков позовут за солидные отступные в более серьезный клуб – «Реал» или «Челси» – его с удовольствием отпустят. А если вашего талантливого гонщика пригласят, скажем, в «Sky»?

– Предложения не поступит. В велоспорте есть одна большая проблема – отсутствие нормальной трансферной политики, которая есть в футболе или хоккее. Мне нравится ваш пример с «Монако», но вот только мы в случае ухода гонщика не получим ничего. Мы вкладываем в спортсмена годами, но когда его профессиональный контракт истекает, любая другая команда может поманить его более выгодным – и ты ничего не сделаешь. Вот Ильнур Закарин все первые победы одержал в «Русвело», а потом спокойно ушел в «Катюшу». И все! Это странно и несправедливо. Ведь не самые богатые команды, как то же «Монако», могли бы зарабатывать на воспитании спортсменов и их последующей перепродаже – и быть самодостаточными.

– Как же в нынешних реалиях удерживать сильных спортсменов?

– Многие готовы жертвовать размером гонораров взамен на спокойствие и хорошее отношение в команде. Для россиян вообще важно, чтобы была более или менее домашняя обстановка. Наш менталитет отличается от европейского. Поэтому комфорт и возможность плавно развиваться порой нивелирует разницу между 8 и 10 рублями. До какой-то степени за счет этого удерживать спортсмена можно.

В РОССИИ ЕСТЬ НОВЫЕ ЕКИМОВЫ И МЕНЬШОВЫ

– «Тур де Франс» ваша команда пропускает. А «Вуэльту»?

– В этом году – да. «Тур» – это вообще особенная история. Нефранцузской команде получить wild card очень сложно. А вот на «Вуэльту» есть виды. С учетом ошибок прошлых лет мы в следующем сезоне кое-что переиграем и постараемся выступить в Испании.

– Вы согласны с тем, что при нынешних реалиях – когда мы выступаем мононациональной командой, а в составе других настоящие сборные мира – на гранд-турах рассчитывать на призовые места в генеральной классификации практически невозможно?

– Да, с этим сложно. Сильнейший российский многодневщик на сегодня, определенно, Закарин. Ему на смену может подрасти Александр Фолифоров. Но в целом претендентов на статус генеральщика у нас в стране, увы, немного.

– Да даже если бы и были, тягаться с командами, в которых собраны сильнейшие итальянцы, испанцы, колумбийцы и бельгийцы одними россиянами проблематично.

– В этом и есть сложность мононационального состава. Суперталанты ведь вообще рождаются в разных странах. Вот в списке лучших многодневщиков мира сегодня, грубо говоря: два итальянца, колумбиец, голландец, француз, пара испанцев, россиянин. То есть не больше двух-трех человек из одной страны.

– Исходя из этой реальности, можно сделать вывод, что давления со стороны спонсоров на «Газпром-Русвело» нет? Ведь у нас часто бывает, что от вложений ждут наглядного результата, да еще в максимально короткие сроки.

– Благо, люди, которые занимаются вопросами спортивного спонсорства в «Газпроме», разбираются в предмете и все прекрасно понимают. Они, конечно, ставят перед нами задачи, но с учетом объективной ситуации в российском велоспорте.

Ведь даже если бы нам дали миллиард долларов и сказали выиграть три гранд-тура россиянами – ничего бы из этого не получилось. Люди разбираются в предмете. И наша мечта – через пару тройку лет вернуться на те же позиции в велоспорте, на которых мы были во времена СССР. Какая тогда была скамейка в стране! Сейчас же проблематично собрать состав даже на два гранд-тура в сезоне.

– Сколько лет потребуется, чтобы «Газпром-Русвело» стал командой Мирового тура, обладающей составом на все три гранд-тура в сезоне? Десять?

– Мне кажется, это реально сделать за пять лет. Но должна начать реализовываться программа, которая, к слову, уже есть на бумаге. И нужны дополнительные средства для развития велоспорта хотя бы в одном отдельно взятом регионе. Например, в Башкортостане, где сейчас здорово развивают велоспорт. Там сейчас занимается 2000 детей. И вот тогда мы найдем людей. У нас в стране есть новые Екимовы и Меньшовы. Просто нужна качественная селекция.

Вот у англичан первые результаты появились как раз лет через пять после того, как они начали серьезно вкладывать в велоспорт, который у них был в том же состоянии, что и у нас сейчас. С тех пор прошло уже лет 15, но все эти годы они на виду – прекрасные выступления на Олимпийских играх, победы на гранд-турах. Нам по силам проделать тот же путь.